Imp klima фото

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере

Термостатические головки OVENTROP купить в Москве, цена на


klima imp фото

2017-10-22 02:44 Сантехника и керамическая плитка из Европы 7 383 383 22 80 г Новосибирск, пр Дзержинского д 1 1 Реализуем только качественные и оригинальные Термостатические головки oventrop с доставкой




Вчера постирала пуховик... Теперь у меня есть ветровка...


Бедность - не порок, но это единственное, что можно сказать в ее пользу.






Белеет трупик одинокий Над пожелтевшим камышом. Пловец дурной застрял в осоке, Пока купался голышом. Играют волны, ветер свищет А он спокойненько лежит. Уже он счастия не ищет И не от счастия бежит. Под ним струя светлей лазури, Над ним луч солнца золотой... Зачем полез туда он с дури? Товарищ, не играй с водой!


Ружье для Брежнева У меня есть друг, оружейный мастер. Мастер он от, руки золотые. Лучшего знатока оружия я не встречал. Двустволки любит старые, автоматы - новые. Договорились мы как-то ехать смотреть "Голланд", один дед продавал. Приезжаю вечером к другу на работу, он собирается: "Погоди, переоденусь и едем". Сижу, жду, выходит. Батюшки-светы, вот это да! Черный морской мундир, полковничьи погоны с красными просветами, на рукаве шеврон морской пехоты. - Слушай, что за маскарад? Машет рукой: - Пошли, пошли, в машине расскажу. Рассказ его обильно пересыпался междометиями и идиомами, их я опускаю. "На той неделе закрываю вечером мастерскую, вдруг в дверях мужик в дубленочке, с футляром. Я ему: - Мастерская закрыта, приходите завтра. Он в ответ: - Я личный адъютант Генсека полковник такой-то. - Кого адъютант? - Генерального секретаря КПСС товарища Брежнева. И корочки мне в нос - Комитет госбезопасности. Делать нечего, заходим: - Что случилось? - Понимаете, были в Завидове, убили кабана. Приехали в Москву, Леонид Ильич ставит ружье в пирамиду - левый курок не спускается. Любимое ружье, подарок Хоннекера. Генсек очень расстроен. Открывает футляр, вытаскивает. Знакомое дело: завод имени Эрнста Тельмана, машинная гравировка, разные олени-медведи, сверху хром. Орех принудительной сушки лаком намазан, как соплями. Все блестит и сверкает, современная дешевка. Ну и Хоннекер! Все это я, конечно, про себя. Думаю - что могло приключиться? Скорее всего дрянное дерево разбухло и зажало изнутри курок. - Ружье намокало? - Так точно, в Завидове шел снег. - Мне надо его разобрать. - Извините, я должен присутствовать и видеть. Развинтил, снял колодку - так и есть, щечки изнутри коробленные. Снаружи-то лак броней, вот и поперло внутрь. Полукруглой стамеской пошире - раз-раз, по стружке снял, кинул масла, собрал. Порядок, все в ажуре. - Сколько я вам должен? - Ничего вы мне не должны. Передайте Леониду Ильичу - ружье в порядке, ни пуха ему, ни пера. - Может, есть какие личные пожелания? - Передайте Генсеку, что я желаю ему здоровья и успехов. Лично для меня, спасибо, ничего не надо. Назавтра я с утра заруливаю к мастерской, вижу: стоит черный "членовоз", и этот полковник вчерашний сидит на лавке, в форме. У меня сердце упало - не дай Бог, что стряслось! Выскакиваю из машины, он навстречу: - Не волнуйтесь, все в порядке. Леонид Ильич был очень рад, до полуночи играл с ружьем, все вас хвалил: "Какой мастер! За пять минут сделал!" Потом говорит: "Все-таки ты мне врешь. Не может быть, чтобы такому мастеру ничего не нужно. Завтра утром езжай, узнай и доложи - может, с квартирой помочь надо или с машиной, или что с работой?" Вот я и приехал. - Спасибо, - говорю, - мне действительно ничего не нужно. Квартира у меня большая, машина новая, заработки хорошие, работу я очень люблю. Так что не тратьте казенное время. - Вы, видимо, не очень понимаете мои обязанности. Я личный порученец Генерального секретаря, выполняю его личные поручения, это и есть моя работа. Для служебных есть другие адъютанты. Вот, к примеру, бреют Леонида Ильича утром. Он спрашивает парикмахера: "Что тебе надо? " Тот просит прописать в Москву троюродного племянника. Генсек мне: "Сделай!". Я делаю. И так все время. Так что передать товарищу Брежневу? - Передайте Леониду Ильичу, что я желаю ему крепкого здоровья и успехов в руководстве страной. Ну, а уж мы за ним, как за каменной стеной. Извините, мне надо работать. В обед опять приперся. Чувствую - достает меня мужик. Он, видать, тоже не дурак, тоже сечет, говорит быстро: "Извините, фотография ваша есть?" Вытаскиваю из стола, он молча взял, козырнул, "кругом" - и укатил. К концу дня является опять, со здоровым свертком. Меня от него уже трясет. - Я доложил Генеральному секретарю. "Чудной какой-то, - говорит, - ничего ему не нужно". Потом спросил, какое у вас воинское звание. Как услышал, что вы всего-то капитан, обрадовался: "Нет, такой мастер не должен оставаться капитаном. Надо ему полковника присвоить. Делай, я все подпишу". Я сделал. Вот документы, обмундирование и все прочее. Я стою, как во сне, корочки листаю. Все верно - моя фотография, фамилия, "полковник". Только и спросил, как дурак: - Почему морской пехоты? - Сегодня пятница, короткий день. Застал знакомых только в ВМФ, а Генсек ясно приказал - присвоить звание полковника. Вы не летчик и не врач. Какого же еще "полковника" я мог придумать на флоте? "Вот, теперь ношу, ГАИ меньше цепляется", - закончил мой друг. Я слушал рассказ, смешно было и грустно. Без сомнения, порученец исполнял свои обязанности исправно и даже с блеском, но почему-то вспомнился другой порученец, давно покойный. На его могиле странная для многих надпись: "Погиб в бою с частями Советской Армии... 1953 г.". Летом 53-го, в Подмосковье, он, полковник МГБ, до конца выполнил свои обязанности, защищая вместе с охраной госдачу Хозяина от штурмующих армейских частей. Наверно, отлично понимал, что силы слишком не равны и шансов нет никаких: не убьют сегодня, так расстреляют завтра. Очень уж много личных поручений было с блеском выполнено. Хреновая должность.